Цитата
Dmit3r пишет: Твоего учителя надо судить за педофилию и растление малолетних, это дело должно быть передано в прокуратуру.

По закону, это, конечно, так, но я любил своего учителя, и мне это было приятно.
Он влез ко мне в трусы, когда я спал у него на даче. Я очень испугался и боялся признаться, что не сплю. Когда он начал мне маструбировать, я схватил его за руки и просил не делать это, я сгорал от стыда, а он ласкал и целовал меня...
Первую неделю я сопротивлялся, но видел, что это противодействие доставляет ему только радость. Тогда я перестал сопротивляться и понял, что это плохо. Я сказал ему в глаза, что он педофил, и я могу заложить его родителям. Он испугался и даже перестал со мной разговаривать.
Проходили дни, недели, и мне стало не хватать его ласк, я вновь хотел ощутить свой членик, совсем ещё маленький, в его руке. Я пришёл сам к нему на дачу рано утром, а он молча открыл дверь и пошёл в свою спальню. Я — за ним. Я слёзно стоял и смотрел на него. "Простите меня, я люблю Вас!" — сказал я учителю. Он отбросил край одеяла и сказал: "Ложись, если хочешь!" Я сам разделся, лёг рядом голышом и прижался к нему, и он как-то нехотя стал маструбировать мне в спешке, а на самом важном месте он остановился и сказал: "Иди домой!" Это обидело меня, и я сам попросил его закончить.
Он не насиловал меня в зад, и за все годы он входил в меня лишь пальцем во время мастурбации, когда мне было приятно.
Он всегда сам парил и мыл меня в своей баньке. Мне нравилось, что он заботится обо мне, как о маленьком сыне.
Он не был женат, но ему тогда уже было под 50 лет. Он никогда не учил меня ничему плохому и позже признался, что он гей, и я у него не первый. Поздже я узнал, что был у него не первым, но последним, и он любил меня и боялся причинять мне боль, поэтому были только ласки.
Был оральный секс, но я сам пожелал это попробовать. Взяв его член в рот, я потом не знал, куда деть сперму. Если выплюнуть, то боялся его обидеть, проглотить было худо, и после неудавшихся попыток проглотить я сплюнул под подушку!!!
Я сам соблазнял его, сам не мог без него и сам хотел и даже настойчиво просил его сделать мне это. Я хотел его любви и обижался, если он делал это быстро, чтобы я поскорее от него отстал.
Потом я повзрослел, и он стал меня стесняться, и как-то само собой получилось, что мы перестали этим заниматься. Я с любовью и грустью вспоминаю те дни, но это уже в прошлом.
Не считаю, что его надо судить: ведь я сам это хотел и не мог без него.